По материалам «Комсомольской правды. Украина»
 
В рамках судебной реформы в Украине ликвидируются высшие специализированные суды. Все полномочия возвращаются Верховному суду, куда вскоре состоится конкурсный отбор. Градус борьбы за кресла очень высок. Идет противостояние политических групп, олигархических кланов, в процесс включаются СМИ, используется старый добрый компромат как способ устранить конкурентов. В эпицентре этих событий оказалась и судья Высшего хозяйственного суда Мальвина Данилова. Ее обвинили в том, что она скрыла от декларирования свой роскошный особняк и даже… гражданского мужа. Мы встретились с Мальвиной Владимировной в ее рабочем кабинете.
 

 

«Реформа — как ребенок: что заложим, то и получится»
— Первые конкурсы Высшей квалификационной комиссии судей состоятся уже на следующей неделе. Вы — один из кандидатов в Верховный суд. Боитесь испытаний?
— Экзамен — это всегда страшно. Даже несмотря на то, что я работаю судьей с 1999 года. А трудовой стаж у меня начался в 16 лет, когда я стала архивариусом в суде. Потом была назначена секретарем судебных заседаний, работала юристом в детском доме, следователем, дослужилась до старшего следователя. Когда исполнилось 25 лет, ровно в свой день рождения в 9 утра я пришла в управление юстиции Харьковской области, чтобы подать документы на должность судьи. Так что опыт есть, но все равно страшновато, как любому человеку. Сейчас усиленно готовлюсь к конкурсу.
— Вы поддерживаете новую судебную реформу?
— Реформа — она как ребенок. Когда человек рождается, нельзя сказать, хорошим он вырастет или плохим. То, что мы в него заложим, то из него и получится. Мы еще не видели нового процессуального кодекса и не знаем, какие полномочия будут у нового Верховного суда и у палат. 
Читали, что 90% дел хотят оставить в апелляционных судах и только 10% допускать в кассацию. Я считаю, что это будет противоречить и Конвенции о правах человека, и нашей Конституции, так как сузит доступ к правосудию. Допустим, по хозяйственным делам для кассационной инстанции поставят какую-то планку — спор от 150 000 и выше. Но для человека или фирмы и вдесятеро меньшая сумма может быть вопросом жизни. Могу привести пример: в Высшем хозсуде рассматривали дело, в котором с предпринимателя взыскивалось в пользу облэнерго 15 тысяч гривен. А у женщины — трое детей! Она буквально рыдала в судебном заседании, объясняя, что эта сумма для нее непосильна. Нельзя лишать людей шанса обжаловать решение первых двух инстанций в кассационной инстанции.
«Декларации подаю с 2002 года» — судья Высшего хозяйственного суда Мальвина Данилова

— Сейчас судьи часто жалуются, что испытывают давление, что стало труднее работать.
— Считаю, что некорректно критиковать решение судьи, тем более то, которое не вступило в законную силу. В средствах массовой информации, к сожалению, во всем виноваты суды. Падает экономика — дело тоже в судах. Сейчас на судей действительно выливается много негатива. И работники СМИ нарушают все возможные этические и профессиональные нормы. А это неправильно. 
Я не отрицаю, есть плохие судьи, но есть и справедливые. Суды — это одна из ветвей власти в государстве. Именно так к ним нужно относиться — с уважением.
— Вокруг конкурса на места судей Верховного суда реально плетутся интриги?
— Среди судей интриг нет. Есть ощущение конкуренции, но не более. Если я не пройду, я не буду завидовать коллеге, который прошел.
В интернете много информации о том, что ваша е-декларация не соответствует реальному материальному положению.
— Декларации, как госслужащий, я подаю с 2002 года. Они проверяются, и никаких вопросов не было. НАПК уже проверило декларации, которые мы подавали на конкурс в Верховный суд. Есть технические моменты, но претензий по сути нет. Совет добропорядочности (создан в рамках закона о судоустройстве, чтобы контролировать служителей Фемиды. — Ред.) вместе с «Автомайданом» писали, что у меня «шикарный» дачный дом. Я реально покажу его фото на собеседовании. Садовый участок мне был подарен в 2001 году. Сельсовет не внес эти данные в Единый государственный реестр на право собственности на недвижимость. Это не зависело от меня.
«Горжусь, что сын не сидит на маминой шее» — судья Высшего хозяйственного суда Мальвина Данилова
— А что это за богатый особняк, где разбойники отобрали у вас огромные деньги после е-декларирования?
— Всю правду о том, что произошло 10 ноября, я рассказывала журналисту ТСН. Человек, которому принадлежит дом, — мой друг, мы бываем вместе. Никаких прав и обязательств между нами на тот период не было. Может, в будущем и будут. Руслан Иванович в разводе, я — вдова. У него ребенок, у меня — ребенок. У него — имущество, у меня тоже имущество: свое, которое осталось после мужа. Мы не состоим в гражданском браке. Семья, пусть даже скрытая, это когда партнеры участвуют в покупках, оплате комммунальных слуг. У нас раздельная финансовая жизнь. Разбойники пришли в этот дом, зная, что в это время я там нахожусь. Они также знали, что я судья. Требовали мою сумку, где лежало удостоверение. Уверена, для того, чтобы отчитаться перед заказчиком преступления.
— Совет судей предлагал сделать е-декларации такими же закрытыми, как у СБУ.
— Декларация судьи должна быть открыта. Но без указания адреса — в связи с криминогенной обстановкой в стране. Считаю, что также нужно закрыть данные о членах семьи. Они есть у компетентных органов, и этого достаточно. Чтобы на родных не выливалось то, что вылилось на моего сына. Совет добропорядочности и «Автомайдан» не имели права давать свою оценку тому, что мой ребенок занимается бизнесом с 18 лет. А я скажу почему: бизнесменом был мой муж, он погиб, когда сыну исполнилось 14 лет. С этого возраста он стал взрослым мужчиной. И сказал: «Мама, я буду продолжать дело папы». Я горжусь, что мой сын не сидит на маминой шее.
«Неприятно, что общественность навязывает мне «мужа» — судья Высшего хозяйственного суда Мальвина Данилова
— Вы считаете, что ограбление было спланированным? Есть круг подозреваемых?
— Есть, но я не скажу, кто они. Это тайна следствия. Происшествие может быть связано и с профессиональной деятельностью, и с личным, и даже с конкурсом в Верховный суд. Когда представители «Автомайдана» встречались с другом, они выдвинули требование, чтобы я сняла свою кандидатуру.
— Все эти события как-то сказались на вашей жизни?
— Коллеги и близкие меня поддерживают. Спасибо, не задают лишних вопросов, не интересуются «сумасшедшими суммами». Кстати, та сумма, которую бандиты вынесли из дома Руслана Ивановича, намного меньше, чем писали СМИ. И это деньги, которые мой друг декларировал. А дом, который приписывали мне, был им приобретен в браке. Как я могу указывать в своей декларации чужое имущество?
В декларации семейных связей за период 2012-2016 годов я указала Кирилюка Р.И. в связи с интересом общественности к моей личной жизни. Никаких семейных прав и обязанностей у нас нет. Мне неприятно, что общественность навязывает мне «мужа».

— Если не пройдете конкурс, это вас очень огорчит?
— Это не сломает мою жизнь — у меня останется моя любимая работа. Но желание победить, конечно, есть. Как и у всех, кто готовится к конкурсу вместе со мной

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ